URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Вайман С.Т. Драматический диалог
Id: 11088
 

Драматический диалог

URSS. 2003. 208 с. Мягкая обложка. ISBN 5-354-00232-X. Букинист. Состояние: 3. Стр.30,82,134,186 имеют дефект, плохая печать.
Обращаем Ваше внимание, что книги с пометкой "Предварительный заказ!" невозможно купить сразу. Если такие книги содержатся в Вашем заказе, их цена и стоимость доставки не учитываются в общей стоимости заказа. В течение 1-3 дней по электронной почте или СМС мы уточним наличие этих книг или отсутствие возможности их приобретения и сообщим окончательную стоимость заказа.

 Аннотация

Книга С.Ваймана охватывает широкий круг вопросов, связанных с драматическим диалогом. Автор внимательно прослеживает эволюцию диалога в русской драме --- от катехизисных, зачаточных элементов общения до так называемых транстекстуальных его структур. Значительное место занимает в книге анализ диалогического мышления как высшей формы речевых контактов человека с человеком. Книга насыщена разборами конкретных художественных текстов.

Для эстетиков, искусствоведов, театроведов, студентов и аспирантов гуманитарных вузов --- всех, кого волнуют проблемы драматургии и ее сценической жизни.


 Оглавление

Предисловие

Часть первая. О диалогическом мышлении

Глава первая. Целостный человек в перипетиях диалога
Глава вторая. Парасловесный диалог. Смысловое пространство между словом и жестом
 Предварительные замечания
 Отступление о реплике и ремарке
 Возвращение к теме
 Жест интонирует и завершает слово
 Жест опережает и готовит слово
 Жест опровергает слово
   Жест отделяется от персонажа.
   Миграция жеста.
 Слово и жест в их отношении к методу
 Жесты моделируют подсознание
Глава третья. Диалогика согласия (по мотивам сочинений Мартина Бубера)
 Диалог и диспут
 Обращенность
 Врожденный собеседник
 Диалогическое молчание
 Мгновенная вечность
 Идея незавершенного Бога

Часть вторая. Драматический диалог

Глава первая. Зарождение диалога в русской драме
 Возникновение термина "диалог"
 Зачаточные формы диалогического общения
 В ситуации "переходности"
 Смысл как способ порождения смысла
 Обращенность
 Ситуативность
 Диалогический избыток
Глава вторая. Истина сильнее царя. Диалог в "Борисе Годунове"
 Диалогическое поле
 "Мы-смыслы"
 Парный герой
 Неконтактное общение
 "Вещий сон" -- модель художественной вертикали
 Человек
 Саморазвитие диалога
 Финал
Глава третья. Гоголевская диалогика
 Самодвижение героя
 Часть и целое
 Поэтика повтора
 Самодвижение смыслов
 Немая сцена
Глава четвертая. Органическая диалогика А. Н. Островского. Фрагменты
 Самозарождение трагедии. "Гроза"
 Органический диалог
 Органическое пространство
 Органическое время
Глава пятая. Звуки другого марша. Диалог в чеховской драме
 Отступление об Ортеге и Бахтине
 Возвращение к Чехову
 Транстекстуальный диалог
 Инодиалог
 Диалогическая психология
 Диалогическое пространство: внешнее и внутреннее
Краткие итоги
Примечания

 Предисловие

...Все течет и соприкасается, в одном месте тронешь, в другом конце мира отдается.
Ф.М.Достоевский

Настоящая работа -- попытка уяснить некоторые, как представляется автору, важные аспекты диалогического художественного мышления. Особо занимает его диалог драматический. И не случайно: еще и доныне мы то и дело тщимся как-то ухватить доминантные смыслы драмы, минуя ее диалогическую "существенность". Может быть, отчасти это объясняется тем, что над сознанием человека, "входящего" в драматический текст, нередко тяготеет преобладающий опыт восприятия эпики. Впрочем, возможны и другие соображения на этот счет.

Сакраментальное гносеологическое клише типа "диалог -- это...", признаться, автору не слишком по сердцу, и потому анализу основного материала -- драматического диалога -- предпослан в монографии неназывной, полиморфный анализ диалога как такового -- как высшей смыслогенной формы общения человека с человеком. Здесь -- поиск "принципиальной схемы" диалога безотносительно к жанровой его маркировке.

Тематическая доминанта работы -- диалогика русской драмы -- движение от эмбриональных к развитым ее структурам, -- от линейных, катехизисных образований вплоть до транстекстуальных репличных коммуникаций. Следует отметить, что общие контуры этого процесса прочерчены в работе не чересчур твердым пером. И вот почему. Скажем, элементы транстекстуальности, т.е. смысловой переклички разноместных реплик, характерной для эволюционно продвинутых диалогических форм, встречаются -- спорадически -- уже у Сумарокова, а элементы линейного драматического письма зачастую делают погоду, например, в драматургии Льва Толстого. Я хочу сказать, что эволюция диалогики русской драмы -- протяженность неоднородная, "переломистая". Это -- движение доминант, коммуникативных структур, причем каждая последующая -- значительная по человеческому своему "объему" -- в той или иной мере прихватывает "всю массу" (Гоголь) исторически наработанных диалоговых накоплений. Собственно, любая конкретная, художественно совершенная -- диалогическая структура -- момент эволюции именно "всей массы" уже накопленных драматических структур. (Вспомним: часть -- момент перехода целого в часть.)

Естественно, исследование проблемы столь масштабной по плечу разве что коллективу специалистов, и в настоящей работе мы только пытаемся аналитически разведать ее общую логику и смысловые акценты. Понятно, работа эта -- не учебник и не учебное пособие, а чреда очерков, под разными углами изучающих некоторые грани и плоскости диалога. Автор видел свою задачу в том, чтобы расставить в пространстве русской драматической диалогики несколько концептуальных вех, не более того. Что касается конкретных обращений к тем или иным выдающимся текстам, то в этом смысле предпочтение было отдано принципу свободного выбора материала, независимо от канонических историко-литературных его "привязок", -- цеховыми комплексами автор не отягощен.

И последнее. В главе об А.Н.Островском специальный анализ диалогической структуры по необходимости захватывает также и не связанные с ним непосредственно, но текстуально к нему примыкающие фрагменты. Например, помимо размышлений об "органическом диалоге" ("Гроза") в раздел, ему посвященный, включены анализы и других, сопредельных, также "островских" текстов. Не исключено, что такого рода сверхтематические наращения позволят более полно ощутить и осознать глубочайшую укорененность "органического диалога" во всеохватной органике "русской трагедии".


 Краткие итоги

В предложенной читателю работе диалог семантически отграничен от диспута, полемики и прочих жанров речевой борьбы человека с человеком. Его живая почва и суть -- не уничтожение, а сохранение партнера, стимуляция предельного его самораскрытия, общий порыв к продуктивной смысловой незавершенности. Решая какую-либо специальную, отраслевую задачу, "диалогисты" пробиваются навстречу друг другу, к более тонкому взаимопониманию. Разработке проблемы амбивалентно сопутствует разработка своей собственной духовной и нравственной "наличности". Здесь анализ предмета совпадает с самоанализом субъекта. Маршрут диспута -- от незнания к знанию; маршрут диалога -- от знания к незнанию, ибо человек -- не ребус, и движение навстречу ему -- не рассекречивание тайны, а умножение ее.

На страницах работы сделано усилие "запечатлеть" момент зарождения диалога (в русской драме), некоторые эмбриональные формы преддиалогического общения, прояснить категории "обращенности", "ситуативности", "диалогического избытка" и др. Автор вводит понятия "транстекстуального диалога", "инодиалога", "диалогической психологии" и "диалогического (внутреннего) пространства". Значительное место отведено "парасловесному диалогу" -- смысловому полю между словом и жестом, объемлющему всю внесловесную "конкретику" диалогического поведения персонажа (мимику, интонацию, телодвижения, собственно жест). В этом контексте рассмотрены взаимоотношения реплики и ремарки, способность жеста интонировать и завершать слово, опережать, готовить и опровергать его, а также моделировать подсознание.

Автор попытался -- в жанре свободной интерпретации ("по мотивам") представить некоторые смысловые срезы антропологической теории Мартина Бубера, мыслителя, чьи сочинения лишь сравнительно недавно и крайне вяло вошли у нас в философско-эстетический обиход. Буберовская концепция диалога не противостоит, как мы стремились показать, бахтинской, но обильно дополняет ее. Это -- диалогика не борьбы, а согласия, оригинальная и, не побоюсь сказать, злободневная в современном раздерганном и вышедшем из берегов мире форма человеческой коммуникации.

Эти и многие другие аспекты теории диалогического мышления (часть первая) предпосланы в работе разговору о русском драматическом диалоге -- в первую очередь об эволюционной его доминанте. Именно: движение драматической речи от простого размена реплик, катехизисных, линейных вопрошаний и откликов к вольным просторам транстекстуальности. Объективности ради следует заметить, что спорадически транстекстуальность проблескивает уже в раннем русском драматическом репертуаре. В позднейшей драме она обретает неизмеримо более внушительный диапазон -- изобильный разброс разноместных межперсонажных контактов. Если у А.Н.Островского и Чехова речевая транстекстуальность носит характер конкретных персонажных адресований, то у Толстого (например, во "Власти тьмы" и "Живом трупе") она гораздо менее привязана к отдельным лицам: разноместность реплик -- зовов и откликов -- утрачивает композиционную необходимость и обретает статус "вероятья" (Б.Пастернак). Реплика послана в диалогическую даль, а кто персонально на нее откликнется -- это уже всецело зависит от степени созвучия инициативного "отправителя" и непредсказуемого "получателя".

Работа закончена, но не завершена, -- смысловые ресурсы ее, несомненно, будут умножены в исследованиях, авторы которых не устанут теоретически расплетать тайны русского драматического диалога.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце