URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Суник О.П. Общая теория частей речи
Id: 108979
 
155 руб.

Общая теория частей речи. Изд.2

URSS. 2010. 136 с. Мягкая обложка. ISBN 978-5-397-01254-6.

 Аннотация

В предлагаемой читателю книге известного отечественного лингвиста, специалиста по алтайским языкам О.П.Суника (1912--1988) ставится вопрос: является ли классификация слов по частям речи главной целью учения о частях речи. Особенностью данного типа классификации, в отличие от других классификаций слов, автор считает тот факт, что она является прежде всего грамматической. Части речи --- это разряды слов, извлеченные из самого языка. Автор последовательно рассматривает соотношение части речи и слова, части речи и предложения.

Рекомендуется лингвистам, студентам и аспирантам филологических факультетов, а также всем, кого интересуют теоретические проблемы науки о языке.


 Оглавление

I. Введение (Постановка проблемы)
II. Что такое части речи?
 1.Из истории учения о частях речи
 2.Части речи и способы классификации словарного состава
 3.Понятие грамматической категории
 4.К определению понятия "части речи"
III. Часть речи и слово
 1.Предварительные замечания
 2.О словах, не входящих в категорию частей речи
 3.Части речи и словообразование
 4.Части речи и словоизменение
 5.Части речи и морфологическая структура слова
IV. Части речи и предложение
 1.Вводные замечания
 2.Об основных единицах языка и речи
 3.К вопросу о синтаксисе частей речи
 4.Части речи и члены предложения
 5.Части речи и члены суждения
V. Система частей речи
 1.Общие замечания
 2.Основные недостатки традиционной системы частей речи
 3.О классификации частей речи и их системе
 4.Место учения о частях речи в системе лингвистических дисциплин

 Введение (постановка проблемы)

Очень старый и весьма запутанный вопрос о частях речи, об их лингвистической природе, о количестве и качестве их в языках различных типов и семей не получил, как известно, удовлетворительного разрешения ни в грамматических исследованиях по отдельным языкам, ни в трудах по общему языкознанию. Видимо, поэтому он давно уже вызывает у многих языковедов, отечественных и зарубежных, многозначительный скепсис и относится иногда ими к числу вопросов "вечных", по существу не разрешимых, -- скорее схоластических, чем собственно научных.

Так, уже Г.Пауль в 80-х годах прошлого века в своем классическом труде "Принципы истории языка" с полным основанием отмечал, что принятая в индоевропейских языках классификация частей речи, идущая от античных грамматистов, "не имеет в своей основе последовательно выдержанных логических принципов" и что для нее характерна "известная произвольность". Но попытки установить строго логическую систему частей речи он признавал при этом "вообще несостоятельными".

Формулируя известные методические принципы разграничения или выделения частей речи, широко применяемые и в наши дни, -- учет значения слова, его функций в предложении, его особенностей в области словоизменения и словообразования, Г.Пауль справедливо подчеркивал, что если мы ставим в один общий классификационный ряд существительные, прилагательные, глаголы, а наряду с ними местоимения и числительные, то мы "совершаем грубую логическую ошибку".

Своеобразие проблемы частей речи состоит, между прочим, в том, что номенклатурой частей речи, восходящей к античным филологам и философам, пользуются все -- и лингвисты-теоретики и языковеды-практики, и учителя и ученики, одни с убежденностью догматиков, другие -- с сомнениями еретиков, знающих подлинную цену "так называемым частям речи", но не знающих, чем и как их заменить хотя бы в исследованиях по грамматике. Что же касается не номенклатуры и опознавательных признаков частей речи, а существа вопроса, его собственно научной разработки, то одних он практически не интересует, другим кажется вопросом чисто методическим, не входящим в сферу высокой науки, имеющей иные задачи и цели -- познание внутренних закономерностей развития языка и его структуры в связи (или без связи) с развитием человеческого мышления, общества и т.п. Мало кому поэтому приходит в голову ставить и решать проблему теории частей речи.

И все же время от времени вопрос о сущности частей речи, как и всякий другой существенный, но нерешенный вопрос, возникает. Нетрудно заметить, что обсуждение его возобновляется с новой силой на каких-либо узловых, переломных этапах развития науки о языке, связанных обычно с суровой необходимостью уточнения, а иногда и радикального пересмотра ряда научных понятий и теоретических обобщений.

Так было, например, в нашем отечественном языкознании, на анализе опыта которого в основном и построены все дальнейшие главы предлагаемой работы, в первые послереволюционные годы, лет сорок тому назад, когда возникла острая практическая необходимость пересмотра элементарного курса русской грамматики. В последнее десятилетие, писал в 1924 г. Л.В.Щерба, "всплыл очень старый вопрос о так называемых "частях речи"". Было это, между прочим, в пору очередного оживления давно уже не прекращавшейся теоретической борьбы между представителями так называемого традиционного (или классического) языкознания и представителями некоторых иных течений, известных, в частности, под названием "формализма", в данном случае -- "формализма двадцатых годов". Бывало это и в годы господства в советском языкознании идей Н.Я.Марра и его последователей, стремившихся противопоставить старомодной, традиционной, схоластической грамматике с ее "бумажными канонами" свою новую "идеологическую грамматику".

Спор о грамматике и ее основных категориях, в том числе о частях речи, вновь обострился в связи с появлением работы И.В.Сталина по вопросам языкознания, когда формальный метод в языкознании был объявлен пустой выдумкой Н.Я.Марра и его учеников, а традиционное учение о десяти частях речи, изложенное, например, в академической грамматике русского языка, было объявлено "современным марксистским учением о грамматическом строе". И хотя составители академической грамматики не стремились, по их же словам, к углубленной теоретической постановке спорных и сложных теоретических вопросов и не пытались дать их разрешения, она рекомендовалась в те годы в качестве "образца описательных грамматик" и для языковедов национальных республик нашей страны, работающих над составлением грамматик своих родных языков.

Методологической основой этих описательно-грамматических работ явились цитаты из известных высказываний И.В.Сталина о грамматике. Все же остальное, относившееся к содержанию грамматики и, в частности, к описанию частей речи, никаких существенных изменений не претерпело. Это, между прочим, и называлось "восстановлением в правах морфологии как одного из самостоятельных отделов грамматики", в котором по единому образцу лишь с несущественными частными изменениями излагалось прежде всего учение о традиционных частях речи (но уже без пренебрежительно-иронических кавычек и без какой бы то ни было вольнодумной ереси).

Состоявшаяся в 1954 г. довольно широкая лингвистическая дискуссия о частях речи в языках различных типов, организованная Институтом языкознания Академии наук СССР, тоже не дала сколько-нибудь ощутимых результатов.

И хотя на дискуссии этой выявились довольно существенные расхождения в оценке господствовавших тогда взглядов на части речи как на "лексико-грамматические категории", каких-либо заметных сдвигов в научной разработке обсуждавшейся проблемы после дискуссии не произошло.

Новый интерес к вопросам теоретической грамматики -- и к проблеме частей речи в том числе -- наметился после освобождения советского языкознания от догматизма.

Уже в середине 50-х годов в советском языкознании отчетливо обозначились два различных подхода к проблеме частей речи. Советские языковеды, занятые исследованием множества отдельных языков, в частности языков, в лингвистическом отношении слабо изученных, признают вопрос о частях речи одним из центральных вопросов научной и учебной грамматики и уделяют ему в своих работах значительное внимание, стремясь критически использовать все, по их мнению, ценное из имеющегося большого лингвистического наследия в этой области. Другие советские языковеды, интересующиеся преимущественно новыми отраслями современного прикладного языкознания, связанными с опытами формализации языков, машинизации переводов с одного языка на другой, склонны, как кажется, снять в числе ряда других проблем и проблему традиционных частей речи, выдвигая взамен ее задачу создания более удобных в техническом отношении классификаций слов, построенных по их внешним опозновательным признакам.

Все это говорит о том, что проблема частей речи, пусть в совершенно различных ее аспектах -- от желания познать сущность частей речи до опытов автоматизированной классификации слов по их формальным признакам, была и остается актуальной проблемой, без разработки которой не может обойтись ни традиционное языкознание в его классической форме или в его структурно-формалистической разновидности, ни, тем более, действительно новое направление в науке о языке, развиваемое на методологической основе марксизма-ленинизма. Направление это, как известно, стремится не просто отбросить выводы и наблюдения традиционной науки, а критически переработать и освоить все, что дала и дает домарксистская наука о языке как об особом общественном явлении, природа которого была впервые в истории научно определена в известных высказываниях о языке Маркса, Энгельса, Ленина.

Разработка фундаментальной теории частей речи, учитывающей и то особенное, что свойственно в этом отношении отдельному языку или группе типологически сходных языков, и то общее, что свойственно всем языкам, в которых установлены те или иные части речи, была и остается одной из первоочередных задач лингвистической науки.

Общая теория частей речи -- это, разумеется, не просто универсальная схема, одинаково пригодная для языков всех времен и народов, рубрики которой механически заполняются "крестиками" и "ноликами" на основе показаний имеющихся грамматик всех так или иначе изученных языков. Это и не сравнительный обзор частей речи в родственных или неродственных языках с конкретными примерами, почерпнутыми из различных лингвистических работ, с указанием на сходства и различия между теми или иными классами слов, именуемыми, как правило, частями речи.

Думается, что и такие значительные вопросы, как унификация номенклатуры частей речи, упорядочение имеющихся дефиниций, отбор и систематизация внешних (опознавательных) признаков частей речи, различающихся по языкам, и некоторые другие методические вопросы, не могут иметь первостепенного значения в разработке теоретических основ, интересующей нас проблемы, хотя они и должны, несомненно, занимать при этом определенное место.

Раскрытие сущности языковых явлений, именуемых в грамматике частями речи, исследование их природы и системы, изучение их связей и взаимоотношений со смежными явлениями, прежде всего с формами мышления, изучение закономерностей их становления и развития в разных языках, а также в одном языке на разных этапах его истории, -- вот что должно, по-видимому, составить главную задачу и основную цель при опытах разработки общей теории частей речи, отвечающей методологическим требованиям марксистского языкознания.

Не общие сводки, не сравнительные обзоры практически необозримого конкретного лингвистического материала в примерах и извлечениях из многочисленных и научно не освоенных авторами-обозревателями языков, а анализ и обобщение пусть относительно немногочисленных и часто разноречивых точек зрения на части речи, анализ перечней, схем и систем частей речи в одном языке или группе сходных языков, предложенных одним или несколькими специалистами по этим языкам, -- таков, по-видимому, наиболее рациональный и реально осуществимый путь для разработки общей теории частей речи.

Создание общей теории не может быть осуществлено посредством одних только индуктивно-эмпирических методов, предполагающих детальное обследование каждой части речи и всех составляющих ее членов (слов) в каждом отдельном языке, хотя строгий учет имеющихся грамматических наблюдений и выводов, содержащихся во многих грамматических исследованиях лингвистов разных школ и направлений, совершенно необходим. Особого внимания заслуживают при этом, на наш взгляд, те опыты установления частей речи, которые не проводились путем механической подгонки лексических группировок под общеизвестную "школьную" схему частей речи индоевропейских языков, а осуществлялись по схемам, специально разработанным применительно к особенностям некоторых иноструктурных языков -- алтайских, финно-угорских, палеоазиатских, иберийско-кавказских, дальневосточных и т.д. Все, что содержит элементы нешаблонного подхода к решению проблемы, заслуживает особого внимания, даже в тех случаях, когда отступления от традиционных схем и приемов описания частей речи не давали желаемых результатов, т.е. оказывались и в научном, и в учебном плане неудачными. Различные точки зрения на части речи, разные теории частей речи, даже если они развивались применительно к одному только или к нескольким типологически идентичным языкам без признания необходимости общей теории частей речи, бывают интересными и могут быть поучительными также и для того, кто ставит перед собой трудную задачу разработать основы общей теории частей речи.

Дедуктивно-логические методы решения проблемы -- от анализа и синтеза имеющихся теоретических точек зрения, от гипотез и обобщений к конкретным/ фактам разноязычной речи -- не могут быть, по-видимому, исключены при решении поставленной задачи, как и при всякой иной теоретической работе.

Итак, разработка общей теории частей речи как категорий научного языкознания -- это не изложение комментированного перечня "школьных" частей речи с определением терминов-понятий и примерами из одного или нескольких языков, как это обычно бывает в учебных пособиях по общему языкознанию или в специальных учениях о частях речи в той или иной отрасли конкретного языкознания. Напротив, это скорее критическое обозрение имеющихся в литературе точек зрения с целью обобщения их и разработки общих теоретических основ, предполагающих, разумеется, дальнейшую их конкретизацию в зависимости от особенностей грамматического строя отдельных языков.

Только на базе такой общей теории могут быть созданы специальные теории частей речи для конкретных языков с необходимыми иллюстрациями, дефинициями и пояснениями. Взаимоотношения между такого рода теориями -- общей и специальными -- не должны принципиально отличаться от взаимоотношений между общим языкознанием и языкознанием конкретным, между общей теоретической грамматикой и грамматиками отдельных языков. Тот, кто признает не на словах, а на деле необходимость общего теоретического языкознания, общей теории языка, общей фонетики, общей лексикологии, общей грамматики как отраслей современной науки о языке, тот не может, по-видимому, не признать и правомерности опытов создания общей теории частей речи -- одного из отделов общей научной грамматики.

Необходимость общей грамматики, в том числе общей теории частей речи, диктуется не попытками создания какой-то универсальной грамматики какого-то метаязыка или языка вообще. Общая теория частей речи, развивая то положительное, что в этой области уже сделано, необходима для решения сугубо практических задач и прежде всего для создания полноценных научных и учебных грамматик реальных языков, грамматик, избавленных от алогизма и субъективизма составителей, грамматик, разумно учитывающих и то общее, что свойственно многочисленным языкам, и то особенное, что характеризует своеобразие, самобытность каждого отдельного языка, его грамматического строя.

Координация усилий языковедов-грамматистов, разрабатывающих часто по существу одни и те же или сходные теоретические вопросы на материале языков своей специальности, не исключает, а предполагает наряду с другими мероприятиями также и объединение их усилий в области теоретической работы путем, например, создания общих теорий в той или иной области нашей науки. Лучше несовершенная, предварительная общая теория частей речи, чем ее отсутствие, и неизбежная поэтому разобщенность усилий языковедов разных лингвистических специальностей, оперирующих категориями, толкуемыми для разных языков по-разному с неизбежной опасностью подмены своеобразия изучаемого языка своеобразным употреблением и толкованием общеграмматических терминов и понятий. Ведь "понятия части речи, как и все другие грамматические понятия, должны быть совершенно одинаковыми как по объему, так и по содержанию для всех языков и для всех исторических эпох каждого языка", поскольку "без единства понимания грамматических явлений невозможна типологическая классификация языков по характеризующим их грамматическим признакам". Без единых и общих понятий, конкретизируемых и уточняемых применительно к частным особенностям отдельных языков на разных этапах их истории, нет и, по-видимому, не может быть вообще подлинно современного научного языкознания.

Несовершенство теории предполагает ее усовершенствование. Отсутствие же такой теории или принципиальное отрицание ее возможности и необходимости ведут неизбежно к кустарщине, бескрылому эмпиризму и субъективизму, чем бы он ни объяснялся: ссылками на "полную автономность каждого языка", на его "неповторимое своеобразие" или на его "национальную специфику".

Давно известно, что общие закономерности исторического развития являются в основном и главном одинаковыми для различных наций, а также для разных национальных языков. Национальная специфика затрагивает не главные, не основные, а частные стороны национальных явлений. Раздувание национальной специфики путем, например, искусственного отделения специфического от общего, национального от интернационального столь же ошибочно и неправомерно, как и игнорирование национального своеобразия, неучет специфических национальных явлений. Общая марксистская теория нации, так же как и общая теория развития национальных языков, не только не снимает вопроса о специфических чертах и особенностях каждой нации, а напротив, только и дает им единственно правильное научное объяснение. Необходимость и важность общей марксистской теории наций не может, разумеется, вызывать каких-либо сомнений.

Спора нет, "видеть в известном языке без всяких околичностей категории другого языка, -- как отмечал еще И.А.Бодуэн де Куртенэ, -- не научно". Но столь же не научно и не видеть в каждом языке черт, явлений и категорий, свойственных всем известным науке языкам. Рассматривать один язык "сквозь призму другого" языка, согласно замечанию Л.В.Щербы, методологически неправильно. Но и видеть в каждом языке и его категориях только "совершенно автономное явление" также глубоко ошибочно.

Как будет видно из дальнейшего изложения, во всех известных науке языках имеются так или иначе "установленные" части речи -- существительное и глагол, местоимение и числительное и т.п. И хотя в частных формах и частных значениях частей речи в различных языках отмечается много расхождений, в основном и главном они оказываются общими и едиными. Трудно поэтому понять некоторых языковедов и тем более согласиться с ними, когда они, устанавливая, например, в одном из тюркских языков по существу такие же части речи, какие давно уже установлены в других языках, скажем в русском, утверждают при этом, что "подобно тому как не бывает и не может быть единого, всеобъемлющего и универсального принципа при классификации слов на части речи для всех языков, не бывает и не может быть единых грамматических признаков (форм) не только во всех языках, но и в близко родственных по происхождению языках". Если бы утверждения подобного рода соответствовали объективной действительности, то никакой общей теории частей речи построить было бы, конечно, невозможно, да она и вообще не была бы никому нужна. Но, как показывает многовековой опыт деятельности языковедов различных стран и наций, та самая традиционная (нелогичная, непоследовательная, произвольная и т.д.) схема или номенклатура частей речи (в том числе и так называемых "именных" частей речи) иногда с незначительными изменениями, а иногда и целиком переходит из грамматики в грамматику -- и родственных, и неродственных языков. Так, И.И.Мещанинов в результате осуществленного им сравнительного обзора частей речи в разносистемных языках, в том числе тюркских, пришел, как и многие другие специалисты по общему языкознанию, к иным выводам, давно уже не вызывающим серьезных сомнений: "Общий принцип деления частей речи везде остается тем же самым (т.е. является единым и общим для всех языков, -- О, С.), но основания для их выделения (имеются в виду материальные, конкретно-языковые основания -- О.С.) далеко не тождественны".

И это, безусловно, верно. Части речи в русском флективном языке и, например, в изолирующем китайском, как будет видно из дальнейшего, выделены по одному и тому же принципу, на одном и том же теоретическом основании, хотя "грамматические признаки (формы)" одних и тех же частей речи в этих разноструктурных языках "далеко не тождественны". Строгий учет и внимательное изучение указанных "форм" очень важны и совершенно необходимы. Но не они, эти частные и специфические явления, лежат в основе выделяемых частей речи. Не они, следовательно, составляют "основу" и для общей теории частей речи.

Встречающиеся иногда отступления от широко распространенной схемы частей речи (во имя, например, национальной специфики некоторых языков, иногда весьма своеобразно понятой) оказываются на деле очень часто не улучшением и исправлением традиционной схемы, а ухудшением ее, усугублением ее пороков, доведением этой схемы до абсурда.

Предлагаемый краткий очерк общей теории частей речи не претендует, разумеется, на полноту освещения и тем более на разрешение всех относящихся к теме вопросов. Задача, поставленная перед собой автором, более скромная: показать, что общая теория частей речи не только вполне возможна, но и совершенно необходима и что для ее разработки советские языковеды имеют все: богатое классическое наследие грамматической науки, обилие старых, новых и новейших грамматических работ, посвященных языкам Советского Союза и многих зарубежных стран, основы специальной методики грамматических исследований и общую методологию изучения строя языков, основанную на марксистской теории языка.


 Об авторе

Орест Петрович СУНИК (1912--1988)

Известный отечественный языковед, специалист по языкам народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. В 1932 г. поступил на отделение языков народов Севера Ленинградского института филологии, литературы и истории (ЛИФЛИ), который входил тогда в состав Ленинградского университета. В 1937 г. после окончания учебы поступил в аспирантуру ЛИФЛИ, а в 1941 г. защитил кандидатскую диссертацию "Очерки по синтаксису тунгусо-маньчжурских языков" (вышла отдельным изданием в 1947 г.). С 1945 г. начал работать в секторе языков народов Севера Института языка и мышления Академии наук СССР, позже преобразованного в Ленинградское отделение Института языкознания (ЛО ИЯ, ныне -- Институт лингвистических исследований РАН). В 1962 г. за монографию "Глагол в тунгусо-маньчжурских языках" был удостоен ученой степени доктора филологических наук. В 1957-1987 гг. -- заведующий отделом алтайских языков ЛО ИЯ.

О. П. Суник был одним из самых разносторонних специалистов по северным языкам. Он много занимался языком кур-урмийских нанайцев, диалектом зарубежных нанайцев, языками ульчей и удэгейцев. В течение более чем полувека он был свидетелем и прямым участником работы по созданию и совершенствованию письменностей народов Севера и Дальнего Востока РФ, сам составлял и редактировал школьные учебники, впервые в истории разработал ульчский алфавит на основе русской графики. Помимо основной работы, О. П. Суник был редактором учебников и научной литературы по языкам народов Севера. Он также исследовал вопросы теоретической грамматики; к этой области относится книга "Общая теория частей речи", первое издание которой вышло в 1966 г.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце