URSS.ru - Издательская группа URSS. Научная и учебная литература
Об издательстве Интернет-магазин Контакты Оптовикам и библиотекам Вакансии Пишите нам
КНИГИ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ


 
Вернуться в: Каталог  
Обложка Петрушевский Д.М. Памятники истории Англии XI--XIII вв.: Русский и латинский тексты Великой хартии вольностей и других документов. БИЛИНГВА. Пер. с лат.
Id: 101720
 
295 руб.

Памятники истории Англии XI--XIII вв.: Русский и латинский тексты Великой хартии вольностей и других документов. БИЛИНГВА. Пер. с лат. Изд.2, испр.

URSS. 2010. 240 с. Мягкая обложкаISBN 978-5-397-00955-3. Уценка. Состояние: 5-. Блок текста: 5. Обложка: 4+.

 Аннотация

В настоящем сборнике его составитель, академик Д.М.Петрушевский, собрал основные документы политической истории Англии XI--XIII веков, завершающейся появлением Великой хартии вольностей и организацией английского парламента. Часть этих документов была издана на русском языке впервые. Во введении к сборнику изложены внешние стороны этой истории, даны конкретные описания политических и административных учреждений эпохи. Документы приводятся также и в латинских подлинниках.

Рекомендуется историкам Средних веков, историографам, а также широкому кругу заинтересованных читателей.


 Оглавление

Введение акад. Д. М. Петрушевского
I. Ордонанс Вильгельма Завоевателя, отделяющий церковные суды от светских
II. Отрывок из хроники, относящийся к разделению церковных и светских судов
III. Хартия Генриха I
IV. Вторая, или оксфордская, хартия Стефана
V. Хартия Генриха II
VI. Великая ассиза
VII. Кларендонская ассиза
VIII. Нортгэмптонская ассиза
IX. Кларендонские конституции
X. Ассиза о вооружении
XI. Лесная ассиза
XII. Извлечения из хроник, относящиеся к Иоанну Безземельному
XIII. Великая хартия вольностей
XIV. Баронские статьи
XV. Так называемая неизвестная хартия вольностей Иоанна
XVI. Извлечения ив хроник, относящиеся к Генриху III
XVII. Петиция баронов в оксфордском парламенте
XVIII. Оксфордские провизии
XIX. Прокламация короля о присоединении его к провизиям
XX. Уэстминстерские провизии
XXI. Приговор Людовика святого, так называемая Амьенская миза
XXII. Форма управления -- государем, королем и королевством
XXIII. Кенилуорзский приговор
XXIV. Извлечения из хроник, относящиеся к Эдуарду I
XXV. Приглашение в парламент 1295 г.
XXVI. Подтверждение хартий 1297 г.
XXVII. Статут о мертвой руке, он же статут о церковных людях
XXVIII. Статут "Quia Emptores"
Примечания

 Из введения


I

Завоевание англосаксонской Англии нормандским герцогом Вильгельмом после победы, одержанной им в битве при Гастингсе над войском короля Гарольда 14 октября 1066 г., имело большое значение для всей истории Англии. В частности политическое развитие средневековой Англии может быть понято во всем его своеобразии лишь при условии отчетливого выяснения роли нормандского завоевания среди других факторов, определявших это развитие. Англосаксонская Англия к половине XI в. уже достаточно далеко ушла по тому пути, по которому шли и другие государства, основанные (германцами) на территории Римской империи, и успела выработать типичные для всех их формы социального и политического существования. Центральная власть возлагала на местных сеньеров, по-англосаксонски глафордов, ответственность за поведение коммендировавшихся (отдавшихся к ним в частную зависимость добровольно или по требованию центральной власти) им людей, а затем и наделяла сеньеров публичноправовыми полномочиями в отношении к ним, передавая им иммунитетной грамотой (carta immunitatis, по-англосаксонски freols boc) юрисдикцию, судебную власть и другие права политического верховенства и таким образом восполняя недочеты своего правительственного аппарата новыми, феодальными органами управления. Главную военную силу составляло теперь войско из выделившихся из массы более или менее крупных землевладельцев, из стоявших над нею глафордов, постепенно организовавшихся в военное сословие, в сословие тэнов, обязанных итти в поход конными и оружными во главе своих вооруженных людей в соответствии в размерам своих земельных владений.

Феодализация англосаксонской Англии, как ни значительны были ее успехи к половице XI в., не привела все же к тем результатам, какие мы наблюдаем в государствах, образовавшихся после распадения Каролингской империи, где феодализм выродился в политический партикуляризм, постепенно разрушивший общегосударственные учреждения или превративший их в бледную тень. Раздача англосаксонскими королями прав политического верховенства в частные руки сильных людей и здесь, правда, приводила к развитию партикуляристических тенденций в направлении к расчленению государства на более или менее независимые от центральной власти округа и тем самым к ослаблению центральной власти, но общегосударственные учреждения продолжали здесь функционировать наряду с восполнявшими их феодальными учреждениями. Наряду с королевской властью продолжал существовать и действовать уитенагемот (собрание мудрых) -- верховный совет в королевстве, в который входили епископы, значительное число аббатов, стоявшие во главе графств, на которые делилось королевство, элдормены и королевские тэны, т.е. самые знатные из королевских дружинников, державшие части королевских домэнов и связанные с королем клятвой верности, и главные сановники двора; по их совету и с их согласия король решал важнейшие дела в государстве: издавал законы как светские, так и церковные, решал вопросы о войне и мире, об армии и флоте, устанавливал экстренные налоги, в последней инстанции решал как уголовные, так и гражданские дела, перенесенные из низших инстанций, а также судил лиц, в силу своего очень высокого положения или по своей близости к королю подсудных только королевскому суду, жаловал отдельным лицам и учреждениям (монастырям и церквам) те или иные права на те или иные земля и территории и выбирал областных старшин, элдорменов.

Уитенагемоту принадлежало и право избрания короля, а также его низложения. Оставались в силе и областные учреждения. Попрежнему два раза в год королевский чиновник, стоявший рядом с элдорменом во главе графства, шериф графства, созывал собрание графства (shiremoot), иначе "народное собрание" (folkmoot) графства, куда должны были являться, кроме шерифа и элдормена, епископ графства, все должностные лица графства, все более или менее крупные землевладельцы и от каждой деревни графства староста, священник и четверо самых уважаемых крестьян. Собрание графства являлось прежде всего судебным собранием, решавшим как уголовные дела, так и гражданские тяжбы, не нашедшие удовлетворяющего стороны решения в низшей инстанции, в собрании сотни; здесь же обсуждались и вопросы, связанные с обложением графства теми или иными сборами для общегосударственных надобностей, вопросы, касавшиеся военной обороны страны как с суши, так и с моря, а также совершались, как и на сотенном собрании и на сельском сходе, разного рода юридические акты, как передача земли из рук в руки и т.п. Продолжали существовать и действовать и собрания округов, на которые распадалось графство, сотен, сотенные собрания. Сотенное собрание (hundred-gemot или hundred-moot) созывалось раз в месяц. На нем должны были присутствовать, как и в собрании графства, все более или менее крупные землевладельцы округа и от каждой сельской общины приходский священник, староста и четверо из самых уважаемых крестьян. И сотенному собранию, которое было также прежде всего судебным собранием, принадлежала как уголовная, так и гражданская юрисдикция, и на нем разбирались и решались дела, возникавшие между сельскими общинами и следовательно выходившие за пределы компетенции сельских сходов; оно же свидетельствовало разного рода юридические акты вроде передачи земли из рук в руки и т.п. и тем сообщало им юридическую силу, оно же раскладывало и всякого рода фискальные сборы, так как сотня являлась и единицей обложения. Председателем сотенного собрания первоначально являлся сотенный старшина (hundreds-ealdor, или hundredman), но впоследствии его сменил королевский чиновник (gerefa), сотенный герефа (hundred-gerefa), соответствовавший шерифу графства (scjr-gerefa). Самой мелкой единицей государственной организации англосаксов попрежнему продолжала оставаться деревенская община (the township, по-латыни villata, или vicus). Сельский сход галамот, помимо регулирования своих хозяйственных распорядков повидимому обладал некоторой долей юрисдикции, разбирал и решал гражданские тяжбы между жителями деревни, разбирал мелкие проступки, ими совершавшиеся, подвергал штрафу виновных в них, допускал или не допускал к пользованию правами общины посторонних лиц, издавал обязательные для членов общины постановления, свидетельствовал юридические акты. На него была возложена государством обязанность приводить в исполнение требования высших инстанций, как розыск преступников и краденых вещей, сбор налогов и других поступлений с общины. Органом его являлся деревенский староста (tun-gerefa), который, как уже было указано, вместе с приходским священником и четырьмя самыми уважаемыми крестьянами деревни представлял интересы общины и в собраниях сотни и графства.

Передача королем в частные руки полицейских, юрисдикционных, фискальных и иных прав политического верховенства не только наделяла этими правами глафордов в отношении к находившимся уже под их частной властью в силу добровольной или принудительной (т.е. по требованию центральной власти, предписывавшей каждому свободному англосаксу найти себе глафорда, который бы ручался за его поведение) коммендации людей, но и передавала их в отношении к людям, до тех пор ни под чьей частной властью и зависимостью не находившихся, нередко передавая эти права крупным магнатам и монастырям над целыми сотенными округами, этим превращая и их в иммунитетные округа, в соки (soke, soka). Жители этих иммунитетных округов попрежнему ходили в собрания своей сотни и графства, платили общегосударственные налоги, например введенные в эпоху борьбы с датскими набегами так называемые датские деньги (Danegeld), и несли так называемую тройную повинность (trinoda necessitas), состоявшую из военной повинности (contra hostes communis expeditio, по-англосаксонски fyrd), обязанности чинить мосты и укрепления (pontis arcisque restauratio). В глазах короля эта передача им в частные руки своих прав политического верховенства при грубо фискальном, частнохозяйственном понимании этих прав, присущем так называемой варварской государственности, являлась его частным, хозяйственным делом, передачей в другие руки его доходов, связанных с существованием этих прав, а не покушением на интересы государственного целого.

II

Герцогство Нормандия, во главе которого стоял Вильгельм, за покорение англосаксонской Англии вошедший в историю с именем Вильгельма Завоевателя, резко отличалось от всех других герцогств, графств и иные наименования носивших политических образований, на которые распалась монархия Карла Великого. Ни в одном из них центральная власть не была так сильна, как здесь, и государственный порядок не был так правильно и прочно организован с помощью как феодальных, так и нефеодальных средств и способов управления. Здесь феодальная система приобрела более законченный характер, чем где бы то ни было, и поэтому могла служить и более совершенным правительственным механизмом в качестве одного из правительственных ресурсов главы государства,. Вильгельм был не только феодальным сюзереном своих вассалов, требовавшим от них добросовестного выполнения их феодальных повинностей и служб, но главою настоящей монархии, в глазах которого эти вассалы в то же время являлись его подданными, обязанными беспрекословно повиноваться ему как верховному носителю государственной власти в интересах государственного целого. Нормандский герцог требовал верноподданнической присяги от всех свободных людей, чьими бы вассалами они ни были; к своему верховному суду он мог привлекать всякие дела; своим баронам он запретил вести друг с другом частные войны, вступать в соглашения с иноземными государями, чеканить собственную монету, без его разрешения строить в своих владениях замки или укрепления. Путем строгих предписаний и мероприятий он обеспечил общественную безопасность, а для внешней защиты страны он располагал внушительными силами блестящих стрелков и лучшей в Европе конницей. И нормандская церковь должна была подчиняться неограниченной власти герцога и как раз в ту пору, когда панский престол заявлял притязания на полное подчинение себе светской власти. Церковная юрисдикция была поставлена им в строго определенные границы, причем он оставлял за собой право юрисдикционного вмешательства; назначение епископов и главных аббатов он оставил в своих руках, но деятельно охранял материальные интересы церкви, был в добрых отношениях с папским престолом и покровительствовал делу задуманной им церковной реформы.

Близость к римскому престолу сыграла большую роль в задуманном Вильгельмом по существу чисто пиратском предприятии, мало чем отличавшемся от тех набегов его предков, нормандских викингов, от которых так страдала в свое вреда Западная Европа и которым была обязана своим возникновением та самая Нормандия, во главе которой он стоял. Вильгельм выставлял себя законным наследником англосаксонского короля Эдуарда Исповедника, умершего без потомства, и считал избранного после его смерти королем Гарольда узурпатором, у которого он и отправлялся отвоевывать незаконно захваченную им и по праву ему, Вильгельму, принадлежавшую корону. Папа Александр II прислал Вильгельму свое благословение и священное знамя и этим сообщил полную непререкаемость его весьма сомнительным притязаниям, по крайней мере в глазах самого Вильгельма и его сборной дружины. Одержав победу над войсками Гарольда при Гастингсе, Вильгельм немедленно же двинулся к Лондону и в Уэстминстере короновался короной англосаксонских королей с соблюдением всех подробностей коронационного церемониала, практиковавшегося при коронации выборных англосаксонских королей. После этого он уже чувствовал себя на совершенно твердой юридической почве, уже вполне законным королем англосаксов и всех, кто не желал подчиняться ему, трактовал как мятежников. А их было немало, и только после нескольких лет упорной и жестокой борьбы он стал фактически государем своих новых подданных, которым он оставил их право и их учреждения, которыми он решил править как их национальный король, преемник Эдуарда Исповедника. "Повелеваю и желаю, чтобы все хранили и соблюдали законы Эдуарда короля в делах, касающихся земли и всего прочего, с присовокуплением к ним того, что я постановил для пользы английского народа... Должно обращаться к сотне и к графству так, как это постановили предшественники наши", -- читаем мы в одной рукописи времени Генриха I, в которой по параграфам излагает неизвестный автор то, что постановил со своими вельможами Вильгельм, король англов, после завоевания Англии. Оставляя англосаксам в качестве англосаксонского короля их старью государственные учреждения, Вильгельм вливал новую жизнь в приходившие уже в упадок под напором партикуляристических стремлений местных потентантов широкие политические формы и тем упрочивал свою собственную власть, давая ей широкую национальную основу, привлекая к ней интересы народной массы, далеко не тождественные интересам двадцати тысяч поселившихся среди нее иноземцев, и тем еще более укреплял свое независимое положение в отношении к феодальным элементам своего нового королевства.

Мы указывали на то, что и англосаксонская Англия уже знала феодальные формы политической жизни и сделала в этом отношении немалые успехи, но формы эти были еще далеки от вполне развитых форм французского и особенно нормандского феодализма. Теперь они были переведены на строгий язык выработанного феодального права, принесенного завоевателями. Сами завоеватели, пришедшие с Вильгельмом, его собственные нормандские вассалы и присоединившиеся к ним добровольцы из других французских княжеств, а также церковные его сподвижники были щедро вознаграждены им из земельных владений, перешедших в его руки из рук побежденных, которые пали на поле брани или не соглашались добровольно признать его власть. Знатнейшие из них получали десятки, а некоторые сотни англосаксонских поместий с обязательством нести за них феодальные повинности, следуемые ему по феодальному праву, действовавшему в Нормандии. Такие же повинности должны были нести и те англосаксонские тэны, которые признали власть нового короля и сохранили за собой свои земельные владения. Можно сказать, вся территория Англии прошла через руки Вильгельма прежде, чем оказаться в руках феодальных ее владельцев, и феодальное право признало его верховным собственником всей земли в королевстве, и все землевладельцы, от самых крупных до самых мелких, как иноземцы, так и туземцы, являлись его держателями, державшими свои земли от короля или непосредственно (in capite), или в последней инстанции. В этом отношении средневековая Англия является самой феодальной страной во всей феодальной Европе. Среди феодальных повинностей, следуемых королю с розданных им в лен своим сподвижникам или оставленных за англосаксонскими тэнами земель, главной была военная повинность. Сами они и их военные вассалы должны были выступать в поход по требованию короля, приводя с собой соответствующее количество вооруженных людей. Эта военная повинность феодальных держателей, чьими бы держателями непосредственно они ни были, следовала с их держаний одному лишь королю, являлась королевской службой (regale servitium), имела общегосударственное назначение, как и та тройная повинность (trinoda necessitas), которую до Завоевания и после Завоевания обязаны были нести свободные англосаксы и в состав которой входила и военная повинность (ехреditio, fyrd). Об этом красноречиво свидетельствует сообщенный "Саксонской хроникой" под 1086 г, факт, что в августе этого года к королю, находившемуся в Солсбери, "прибыли его уитаны (члены уитенагемота) и все владевшие землею люди, какие только были во всей Англии, чьими бы людьми (вассалами) они ни были, и всe преклонились перед ним и сделались его людьми и поклялись клятвой верности ему, что будут верны ему против всех других людей". Здесь, как и в Нормандии, феодализм был поставлен в служебное положение в отношении к государственному целому и его широким задачам, являясь в руках носителя верховной власти лишь одним из ее правительственных ресурсов и орудий. Как и в Нормандии, и здесь верховная власть проявлялась и в форме судебного верховенства и правомерного вмешательства в юрисдикцию феодальных курий.

Соединяя в своих руках огромные земельные богатства, доставшиеся ей в результате Завоевания, а также все материальные государственные ресурсы как феодального, так и нефеодального происхождения, верховная государственная власть в лице Вильгельма Завоевателя могла чувствовать себя всесильной и неограниченной и могла поэтому ставить и разрешать такие задачи, о которых не могли и думать современные ей государства. Разумеем в частности произведенное его правительством в восьмидесятых годах "Описание всей Англии", иначе Великую перепись, известную под названием "Книга страшного суда" (Domes day Book), поземельный кадастр, предпринятый с целью выяснения фискальных ресурсов государства и осуществленный королевскими посланцами с помощью расследования на местах через присяжных, которые должны были давать ответы на вопросные пункты привезенной из центра анкеты, подробно описывая земельные владения каждой данной местности и выясняя их доходность и платежеспособность, чтобы дать государству прочный базис для поземельного налога, в англосаксонские времена экстренно взимавшегося под названием датских денег (Danegeld), а теперь окончательно превращавшегося в постоянный и ложившийся на земли как мелких, так и самых крупных землевладельцев, феодальных магнатов. Оставляя в силе англосаксонский государственный строй и тем его укрепляя, Вильгельм Завоеватель допустил одно весьма немаловажное исключение. Разумеем произведенную им реформу церковной юрисдикции. У англосаксов церковь еще не выделилась из государства, и в уитенагемоте рядом с элдорменами и королевскими тэнами обсуждали государственные дела и епископы и аббаты важнейших монастырей, в собрании графства рядом с элдорменом и шерифом видим и местного епископа, а рядом с местными более или менее крупными землевладельцами видим сельских священников, являвшихся сюда (как и в собрание сотни) по одному от каждой деревни вместе со старостой и четырьмя из самых уважаемых крестьян деревни. Правда, чисто церковные дела и чисто религиозные вопросы рассматривались и решались духовенством на особых, чисто церковных собраниях, на синодах, а чисто церковные судебные дела разбирались и решались епископами в особых куриях, но судебные дела всякого иного характера между клириками и между клириками и мирянами решались в судебных собраниях сотни и графства по обычному праву англосаксов. Вильгельм Завоеватель особым указом отстранил духовенство от участия в отправлении общей юстиции и создал для судебных дел и не чисто церковного характера, возникавших у церкви, особые церковные суды, которые должны были руководствоваться не обычным правом, а правом каноническим. Ввиду сильно выраженных в то время теократических стремлений папства (это была эпоха Григория VII Гильдебрандта) и развития канонического права, вовлекавшего в сферу юрисдикции церковных судов все большее и большее число чисто гражданских дел, связанных с браком, завещанием, данным словом и т.п., и тем расширявшего влияние церкви на целый ряд сторон хозяйственной и социальной жизни общества, а вместе с этим умножавшего случаи апелляций к римской курии, этот шаг Вильгельма Завоевателя грозил в будущем серьезной опасностью для государства и общества. Вильгельм повидимому сознавал эту опасность и принял меры для ее предотвращения, о чем мы узнаем из хроники Eadmer 'a, по словам которого Вильгельм поставил под свой строгий контроль всякие сношения с римской курией и даже, требовал своего разрешения на признание в его владениях римского первосвященника апостолическим папой и оставлял за синодом английской церкви право издавать лишь те постановления, на которые он заранее давал свое согласие, какое требовалось и в случаях отлучения епископом от церкви или наложения им какой-либо иной церковной кары на кого-либо из баронов или слуг короля. А пока что английская церковь, щедро наделенная королем земельными богатствами и иными земными благами, в течение всего нормандского периода английской истории являлась верной опорой королевской власти в ее столкновениях с враждебными ей силами. Такой враждебной силой оказались главные сподвижники Завоевателя. Отправляясь с ним в поход для завоевания целой страны, они, очевидно, рассчитывали не только па богатую добычу прежде всего в виде земельных владений и сидевших на них людей, но и на то, что здесь, в новых условиях, им предоставлена будет полная возможность устроиться на широкую ногу в качестве настоящих феодальных князей, жить в укрепленных замках, вести друг с другом войны, чеканить собственную монету, иметь свой независимый суд. Надежды их и мечты не осуществились. Вильгельм щедро вознаградил их за оказанные ему услуги, но, как мы видели, остался для них тем же, чем был для них в Нормандии: таким же носителем верховной власти, имевшим еще больше сил и средств поставить ее на широкий общегосударственный фундамент и видевшим в них лишь самых значительных представителей служилого сословия.


 Об авторе

Дмитрий Моисеевич ПЕТРУШЕВСКИЙ (1863--1942)

Выдающийся отечественный историк-медиевист, академик АН СССР. Окончил Киевский университет (1886), где учился у И. В. Лучицкого. Преподавал в Москве, Варшаве, Петербурге, Иванове. С 1906 г. -- профессор кафедры всеобщей истории Московского университета; покинул его в 1911 г. в знак протеста против политики министра просвещения Л. А. Кассо. Вернулся в 1917 г. В 1920-е гг. -- директор Института истории РАНИОН, заслуженный профессор (с 1925 г.), член-корреспондент (с 1924 г.), академик (с 1929 г.).

Большую часть своей научной жизни посвятил исследованию социально-экономической истории Англии в Средние века: "Восстание Уота Тайлера" (Ч. 1-2, 1897--1901; 1937), "Очерки из истории английского государства и общества в Средние века" (1907; 5-е изд. М.: URSS, 2003) и др. В первой работе Д. М. Петрушевский дал анализ английского манора XIII--XIV вв. и причин его разложения, а также нарисовал яркую картину восстания. Во второй работе уделил внимание проблеме генезиса феодализма. Для лучшего изучения этих проблем историк предпринимал поездки в Лондон в конце 1880-х и 1890-х годов, где работал в Британском музее. Проблеме генезиса феодализма в Западной Европе посвящены его "Очерки из истории средневекового общества и государства" (1907; 6-е изд. М.: URSS, 2003). В переводе и под редакцией Д. М. Петрушевского опубликован ряд источников по истории Англии XI--XIV вв.

 
© URSS 2016.

Информация о Продавце